18 ноября 2008 года Вручение Международной Премии К.С. Станиславского в номинации "Событие театрального года" (фото)
30 июня 2008 года - вручение театральной премии "Хрустальная Турандот" в номинации "Лучший спектакль" (фото)
22-23 мая 2008 года - симпозиум "Utopia’s Coasts: Stoppard in New York and Moscow" в Стенфорде (США) (фото)
17 мая - 15 июня 2008 года - выставка "Берег утопии. История одного спектакля"в Театральной Галерее на Малой Ордынке (фото)
25 декабря 2007 года - вручение Театральной Премии "Чайка":
художественный руководитель РАМТа Алексей БОРОДИН - почетное звание «Патриарх» за вклад в развитие театрального искусства,
актер Евгений РЕДЬКО - номинация «Ослепительный миг» (роль Виссариона Белинского в «Кораблекрушении»),
художник по костюмам Наталья ВОЙНОВА - номинация «Pret-a-porte».
актер Евгений РЕДЬКО - номинация «Ослепительный миг» (роль Виссариона Белинского в «Кораблекрушении»),
художник по костюмам Наталья ВОЙНОВА - номинация «Pret-a-porte».
20 декабря 2007 года - заседание Никитского клуба, посвященное Александру Герцену
4 октября 2007 года - Церемония закрытия образовательного проекта «Прогулки по Берегу утопии» в МГУ им. М.В.Ломоносова (фото)
6 апреля 2007 года - вечер, посвященный 195-летию со дня рождения Александра Герцена. Полгода до премьеры «Берега утопии» в РАМТе (фото)
2 декабря 2006 года - вечеринка в клубе "Реставрация" в честь выхода в России книги Тома СТОППАРДА "Берег утопии" (фото)
2 декабря актеры и друзья РАМТа собрались в клубе «Реставрация», чтобы в неформальной обстановке отметить выход в России трилогии Тома СТОППАРДА «Берег Утопии».
Прославленный драматург был приятно удивлен размаху, с каким в России празднуют выход его книги и освещают работу над постановкой трилогии «Берег утопии» в РАМТе. Том СТОППАРД искренне поблагодарил издательство «Иностранка»: «Для меня выход в России книги о России и русских мыслителях – огромное событие. К тому же, это совершенно непередаваемое ощущение – держать в руках СВОЮ книгу, чувствовать, осязать свой труд».
Худрук РАМТа Алексей БОРОДИН, стоя на сцене в обнимку с Томом СТОППАРДОМ, радостно и гордо заявил: «Я счастлив работать над трилогией Тома. Далеко не каждому режиссеру удается так тесно, сплоченно и плодотворно работать с драматургом. Вместе, бок о бок, мы с Томом Стоппардом плывем к «Берегу утопии».
Том СТОППАРД был польщен вниманием к себе и своему творчеству, иногда смущался и старался затеряться в толпе гостей. Гости были только рады такому прямому и неофициальному общению с британским драматургом. С увлечением сэр Том беседовал с Вениамином СМЕХОВЫМ и Александром ЖУРБИНЫМ, Марком РОЗОВСКИМ и Эдуардом БОЯКОВЫМ, Александром СМЕЛЯНСКИМ, Владимиром РУГОЙ и многими другими.
Но весь вечер за Томом СТОППАРДОМ неотступно следовали вспышки фотокамер и внимательные журналистские взоры. Том СТОППАРД заметил: «Я редко «выхожу в люди». Профессия драматурга – занятие почти монашеское. Ты, словно отшельник, остаешься один на один сам с собой, один на один со своей пьесой. Тут же - как минимум полсотни красивых женщин и куча вкусной еды. А ведь я привык к сэндвичам с сыром».
Угощение действительно было для гурманов - удивительно вкусное и разнообразное. «Сегодняшнее меню мы с ресторатором Александром СМЕЛЯНСКИМ постарались составить как сочетание русской и британской кухни. Судак-орли символизирует fish&chips, а блюдо соленых огурцов, сами понимаете…», - признался гендиректор издательства «Иностранка» Сергей ПАРХОМЕНКО.
Артисты Молодежного театра приготовили для Тома СТОППАРДА и именитых гостей вечера небольшой капустник, который вели непривзойденные и остроумные Алексей ВЕСЕЛКИН и Алексей МЯСНИКОВ.
Нелли УВАРОВА и Мария РЫЩЕНКОВА играли на сцене в игру «Вопросы» - совсем как герои пьесы Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Автор с интересом смотрел на «вопросительную» борьбу и с радостью получил от актрис монетку на удачу!
Но на этом подарки не закончились: под прекрасное пение артистки Рамили ИСКАНДЕР актриса-художница Даша СЕМЕНОВА на огромном холсте рисовала портрет Тома СТОППАРДА. Драматург был удивлен и растроган, когда в рисующемся образе стал узнавать себя. Этот шедевр вместе с ним уехал в Лондон.
Прославленный драматург был приятно удивлен размаху, с каким в России празднуют выход его книги и освещают работу над постановкой трилогии «Берег утопии» в РАМТе. Том СТОППАРД искренне поблагодарил издательство «Иностранка»: «Для меня выход в России книги о России и русских мыслителях – огромное событие. К тому же, это совершенно непередаваемое ощущение – держать в руках СВОЮ книгу, чувствовать, осязать свой труд». Худрук РАМТа Алексей БОРОДИН, стоя на сцене в обнимку с Томом СТОППАРДОМ, радостно и гордо заявил: «Я счастлив работать над трилогией Тома. Далеко не каждому режиссеру удается так тесно, сплоченно и плодотворно работать с драматургом. Вместе, бок о бок, мы с Томом Стоппардом плывем к «Берегу утопии». Том СТОППАРД был польщен вниманием к себе и своему творчеству, иногда смущался и старался затеряться в толпе гостей. Гости были только рады такому прямому и неофициальному общению с британским драматургом. С увлечением сэр Том беседовал с Вениамином СМЕХОВЫМ и Александром ЖУРБИНЫМ, Марком РОЗОВСКИМ и Эдуардом БОЯКОВЫМ, Александром СМЕЛЯНСКИМ, Владимиром РУГОЙ и многими другими.
Но весь вечер за Томом СТОППАРДОМ неотступно следовали вспышки фотокамер и внимательные журналистские взоры. Том СТОППАРД заметил: «Я редко «выхожу в люди». Профессия драматурга – занятие почти монашеское. Ты, словно отшельник, остаешься один на один сам с собой, один на один со своей пьесой. Тут же - как минимум полсотни красивых женщин и куча вкусной еды. А ведь я привык к сэндвичам с сыром». Угощение действительно было для гурманов - удивительно вкусное и разнообразное. «Сегодняшнее меню мы с ресторатором Александром СМЕЛЯНСКИМ постарались составить как сочетание русской и британской кухни. Судак-орли символизирует fish&chips, а блюдо соленых огурцов, сами понимаете…», - признался гендиректор издательства «Иностранка» Сергей ПАРХОМЕНКО.
Артисты Молодежного театра приготовили для Тома СТОППАРДА и именитых гостей вечера небольшой капустник, который вели непривзойденные и остроумные Алексей ВЕСЕЛКИН и Алексей МЯСНИКОВ. Нелли УВАРОВА и Мария РЫЩЕНКОВА играли на сцене в игру «Вопросы» - совсем как герои пьесы Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Автор с интересом смотрел на «вопросительную» борьбу и с радостью получил от актрис монетку на удачу! Но на этом подарки не закончились: под прекрасное пение артистки Рамили ИСКАНДЕР актриса-художница Даша СЕМЕНОВА на огромном холсте рисовала портрет Тома СТОППАРДА. Драматург был удивлен и растроган, когда в рисующемся образе стал узнавать себя. Этот шедевр вместе с ним уехал в Лондон.
А под конец программы ритмами бугги-вугги и рок-н-ролла зал «зажег» РАМТовский рок-ансамбль в составе Алексея ВЕСЕЛКИНА, Александра УСТЮГОВА, Дениса БАЛАНДИНА и Андрея СИПИНА. Том СТОППАРД восхищенно и увлеченно следил за всем, что происходило на сцене. И даже пообещал рассказать своему лондонскому издателю, как работают профессионалы в России. Особую радость драматургу доставляло свободное, милое, дружеское общение с артистами – теми, благодаря кому в сентябре 2007 года на сцене РАМТа оживут герои «Берега утопии».
Потом вечер продолжился в более тесной, дружной обстановке: уютные посиделки за бокалом вина, дружеские беседы и шутки, душевные песни актрис РАМТа.
29 ноября 2006 года в Пресс-клубе РИА «Новости» прошла пресс-конференция Тома СТОППАРДА, в которой так же приняли участие:
Алексей Бородин, художественный руководитель РАМТа и режиссер "Берега утопии";
Сергей Пархоменко, генеральный директор издательства "Иностранка";
Аркадий Островский, переводчик трилогии "Берег утопии".
Получился интересный разговор о масштабном проекте, проводимом Российским академическим Молодежным театром.
Журналисты расспросили всех и обо всем: Тома СТОППАРДА - о русской теме в его творчестве, Алексея БОРОДИНА - о постановке «Берега Утопии» на сцене РАМТа и образовательной программе «Прогулки по Берегу утопии», Сергея ПАРХОМЕНКО - о первом в России издании трилогии, Аркадия ОСТРОВСКОГО - о работе с удивительным текстом пьес английского драматурга.
Том СТОППАРД: «Как драматург, я мечтаю, чтобы моя пьеса прошла проверку российской сценой. Как писатель, если я позволю себе быть сентиментальным, то признаюсь, что «Берег утопии» – это подарок, который я хочу сделать всему русскому: русской культуре, русскому читателю, всему тому, что ценно и дорого мне в этой стране».
Алексей БОРОДИН: «Признаюсь, на постановку «Берега утопии» надо было решиться. И сейчас мы с актерами репетируем обжигающее нас произведение, которое удивительно соотносится с нами, с нашим сегодняшним днем, с нашими мыслями и эмоциями. И для театра очень важно выпустить все три спектакля сразу.
Замечательно, и я считаю, очень правильно, что вокруг постановки спектакля существует образовательная программа «Прогулки по Берегу утопии». РАМТ верит в своего зрителя! А встречи Тома Стоппарда со студентами еще раз доказывают, что молодежи эта тема интересна.
Меня поразило, что в пьесах Стоппарда нет ни одного поверхностного взгляда – все пропущено через сердце, через интеллект автора. Это уникальный текст, которым заражена вся труппа РАМТа. «Берег утопии» - неповторимая, исключительная пьеса. В ходе работы создается ощущение, будто мы заново учимся ходить. Мы открываем для себя новый, необыкновенно интересный мир – мир Стоппарда.
К тому же, не надо забывать, что «Берег утопии»- комедия. Удивительная способность - смотреть на самих себя, не теряя чувства юмора, чувствовать и понимать острый сарказм, которым пропитаны пьесы Стоппарда. И эта школа – школа Стоппарда, которую мы сейчас проходим, – очень важна».
Аркадий ОСТРОВСКИЙ: «Невероятная важность проекта, проводимого РАМТом в ом, что он возвращает в контекст русской культуры людей, которые мыслили, чувствовали, думали по-другому. Самое удивительное в пьесе «Берег утопии» – то, о чем говорил Алексей Бородин, - ее обжигательная искренность, сила, отсутствие у героев боязни произносить такие прекрасные слова, как «государственность», «гражданственность», «патриотизм», и самое главное - необходимость возвращать их в оборот русского языка. Действующие лица не просто произносят эти слова, они чувствуют их».
Видеозапись пресс-конференции
Алексей Бородин, художественный руководитель РАМТа и режиссер "Берега утопии";
Сергей Пархоменко, генеральный директор издательства "Иностранка";
Аркадий Островский, переводчик трилогии "Берег утопии".
Получился интересный разговор о масштабном проекте, проводимом Российским академическим Молодежным театром.
Журналисты расспросили всех и обо всем: Тома СТОППАРДА - о русской теме в его творчестве, Алексея БОРОДИНА - о постановке «Берега Утопии» на сцене РАМТа и образовательной программе «Прогулки по Берегу утопии», Сергея ПАРХОМЕНКО - о первом в России издании трилогии, Аркадия ОСТРОВСКОГО - о работе с удивительным текстом пьес английского драматурга.
Том СТОППАРД: «Как драматург, я мечтаю, чтобы моя пьеса прошла проверку российской сценой. Как писатель, если я позволю себе быть сентиментальным, то признаюсь, что «Берег утопии» – это подарок, который я хочу сделать всему русскому: русской культуре, русскому читателю, всему тому, что ценно и дорого мне в этой стране».
Алексей БОРОДИН: «Признаюсь, на постановку «Берега утопии» надо было решиться. И сейчас мы с актерами репетируем обжигающее нас произведение, которое удивительно соотносится с нами, с нашим сегодняшним днем, с нашими мыслями и эмоциями. И для театра очень важно выпустить все три спектакля сразу.Замечательно, и я считаю, очень правильно, что вокруг постановки спектакля существует образовательная программа «Прогулки по Берегу утопии». РАМТ верит в своего зрителя! А встречи Тома Стоппарда со студентами еще раз доказывают, что молодежи эта тема интересна.
Меня поразило, что в пьесах Стоппарда нет ни одного поверхностного взгляда – все пропущено через сердце, через интеллект автора. Это уникальный текст, которым заражена вся труппа РАМТа. «Берег утопии» - неповторимая, исключительная пьеса. В ходе работы создается ощущение, будто мы заново учимся ходить. Мы открываем для себя новый, необыкновенно интересный мир – мир Стоппарда.
К тому же, не надо забывать, что «Берег утопии»- комедия. Удивительная способность - смотреть на самих себя, не теряя чувства юмора, чувствовать и понимать острый сарказм, которым пропитаны пьесы Стоппарда. И эта школа – школа Стоппарда, которую мы сейчас проходим, – очень важна».
Аркадий ОСТРОВСКИЙ: «Невероятная важность проекта, проводимого РАМТом в ом, что он возвращает в контекст русской культуры людей, которые мыслили, чувствовали, думали по-другому. Самое удивительное в пьесе «Берег утопии» – то, о чем говорил Алексей Бородин, - ее обжигательная искренность, сила, отсутствие у героев боязни произносить такие прекрасные слова, как «государственность», «гражданственность», «патриотизм», и самое главное - необходимость возвращать их в оборот русского языка. Действующие лица не просто произносят эти слова, они чувствуют их».
Видеозапись пресс-конференции
5 ноября 2006 года в РАМТе состоялась дискуссия "Оптика Стоппарда", где обсуждалась 1-ая часть трилогии "Берег утопии" - пьеса "Путешествие".
Участники дискуссии:
Сергей Корнилов, председатель Правления Бакунинского фонда, автор пьесы трилогии «Премухино»;
Ирина Карацуба, историк, доцент МГУ, соавтор учебника «Выбирай свою историю»;
Петр Рябов, кандидат философских наук, доцент кафедры философии МПГУ;
Ирина Федотова, журналист, обозреватель газеты «Известия»;
Сергей Пархоменко, генеральный директор издательства «Иностранка»;
Наталья Шатина, кандидат исторических наук, доцент РГГУ; Мария Штейнман, доцент РГГУ;
Валентина Ряпулова, театровед, автор работ по современному английскому театру;
Наталия Николаева, руководитель проекта "Берег утопии";
Владислав Любый, директор РАМТа;
актеры, занятые в спектакле:
Лариса Гребенщикова, народная артистка России (Варвара Бакунина);
Виктор Цымбал, заслуженный артист России (Александр Бакунин);
Евгений Редько, заслуженный артист России (Виссарион Белинский);
Янина Соколовская (Любовь Бакунина);
Александр Устюгов (Иван Тугенев);
cтуденты РГГУ и участники театроведческой секции РАМТа.
Ведущий дискуссии – художественный руководитель РАМТа Алексей Бородин.
Алексей Бородин: Эту пьесу написал драматург, который живет очень далеко от нас – в Англии. Том Стоппард, как мне кажется, вообще лидер европейской драматургии, мощный, замечательный драматург, писатель. Возможно, Вы видели фильм «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», где он выступил автором и режиссером. Последний фильм по его сценарию, который вы могли видеть - это «Влюбленный Шекспир». Премьера спектакля по трилогии Стоппарда «Берег Утопии» состоялась в 2002 году в Национальном театре в Лондоне. А до этого в течение 5 лет он работал над этим материалом. Он открыл для себя Герцена и понял, что это, действительно, один из самых сильных людей, живущих в 19 веке в Европе, открыл для себя Белинского, который чрезвычайно его увлек, взволновал, открыл Михаила Бакунина, личность и образ которого произвели на него огромное впечатление. В процессе работы над спектаклем, я поражаюсь, насколько подробно он изучил то, о чем написал. Эта работа, конечно, очень нас увлекает. Герцен, Белинский – люди очень, казалось бы, от нас далекие, которые когда-то жили и что-то там писали. Но Стоппард снимает с них глянец, стирает пыль с портретов. И мы сейчас воспринимаем их как очень интересных, очень живых собеседников. Создается даже впечатление, что они живут с нами. А с другой стороны, пьесу написал совершенно особенный, ни на кого не похожий, очень интересный человек, имеющий свой взгляд на мир. Это абсолютно современное произведение, которое ровно столько же рассказывает о XIX веке, сколько и о нас с вами. Мы смотримся в это чрезвычайно творческое зеркало, полное тайн и загадок. И отгадываем эти загадки, особенности этой драматургии, и нам очень интересно наблюдать за всеми его интеллектуальными, драматургическими играми, которые Стоппард устраивает в лабиринте под названием «Берег утопии». Для нашего театра это совершенно новый путь, который не поддается анализу с точки зрения нашего привычного понимания драматургического произведения. И этим нам интересен этот автор, это произведение.
Сергей Корнилов: К сожалению, моя сегодняшняя функция сложная, я буду говорить довольно злые вещи, но по отношению к злой вещи. Это очень хорошо, что мы видим как в зеркале жизнь этих замечательных людей, русских мыслителей, революционеров. Но я считаю, что Том Стоппард изобразил их в кривом зеркале. Ведь это пьеса не о Раневской и Епиходове: здесь действуют конкретные исторические персонажи. Я абсолютно уверен, что вы очень мало о них знаете. И если это так, то вы воспримите эту информацию о них как достоверную. А это очень опасная вещь. Для того, чтобы создать эти образы, Том Стоппард использовал не взятые с потолка черты. Те отрицательные черты, которые он взял за основу для изображения своих персонажей, действительно, имели в определенной степени отношение к этим людям. Но люди сотканы из различных черт. Почему Стоппард взял за основу именно такие свойства этих героев и построил практически все на отрицании? Да, он беспокоится за нас с вами, он хочет, развенчать этих людей, хочет, чтобы мы никогда не шли по их стопам. Это, может быть, беда этих героев, но сами они прекрасные люди. Стоппард тихо меняет все акценты, и в результате его герои оказываются моральными уродами. Революционеры - это особая фактура, которая сегодня будет очень сложно восприниматься. Мы уже не можем слышать слова «революция», «рабочий класс» и прочие. А Стоппард превратил все это в фарс, в пародию, в карикатуру на этих людей. Все у него замешано на смехе, на нелепостях, на парадоксах, в чем, кстати говоря, он очень большой мастер. Но это не соответствует тому, каковы эти люди были в действительности. Например, когда Станкевич является к больному Белинскому, который от холода укутывает себя газетами. Белинский вычитывает из газеты на своем пузе слово «бифштекс», у него судороги в животе, потому что он голоден. Он нищ, живет почти без всяких денег. К нему приходит сытый, тепло одетый (это подчеркивает Стоппард в своей ремарке) Станкевич и начинает рассуждать о Гамлете, о Пушкине, о дуэлях. Они говорят на совершенно разных языках… В конце этого диалога Станкевич вспоминает, что принес Белинскому деньги, собранные друзьями для больного, голодного Белинского.
Виктор Цымбал: Но деньги-таки принесли же.
Сергей Корнилов: Принесли, но вместо того, чтобы зная в каком положении находится его друг, придти к нему с едой, с бутылкой вина, сделать ему маленький праздник, он рассуждает Бог знает о чем...
Виктор Цымбал: Мне кажется, что Сергей Гаврилович смотрит на это произведение несколько под другим углом. Есть такое понятие – астигматизм (когда смотришь и немного искривляется то, что ты видишь). Я не утверждаю, что наш взгляд на это произведение абсолютно точный и единственно правильный, но мне кажется, что в этом произведении мы смотрим на эту историю не только с точки зрения карикатуры, но и духовной сущности людей, которые проходят свой путь в той или иной форме.
Ирина Федотова: Сергей Корнилов глубоко лично воспринимает отношение Стоппарда к своим героям. Его слова о том, что Стоппард не уважает этих героев, нарочно выпячивает их самые отрицательные черты, лишь подчеркивает переживание Сергеем Гавриловичем этого всего. Но мы не должны забывать и о том, что в театре пьесу будут смотреть люди, которые не выработали этого личного отношения. И даже не важно, сколько они знают об этих героях. Театр - для другого. Это не зеркало истории: не прямое, ни кривое. В театр люди ходят не за информацией, а за переживаниями. И переживания нам Стоппард предоставляет в этой пьесе, как я считаю, по полной программе. Это очень сильный текст, очень сильная драматургия. Я думаю, что Стоппард все-таки не зря работал 5 лет. Он изучал материал. Степень его приближения к некой действительности была достаточной. Но вместо анализа он, как художник, сделал синтез, результатом которого стала пьеса. В тексте часто встречаются грубые слова (рыло, дура и так далее). Но это уже проблема перевода: адекватен ли он смыслу, вкладываемому Стоппардом. Это вопрос к переводчикам и к издателю. А по поводу любви или нелюбви Стоппарда к своим героям, мне кажется, что любовь – это когда своих героев любят со всеми слабостями. Стоппард слишком хорошо их узнал, чтобы не полюбить. Любя их, он предоставляет нам возможность увидеть их объемно, не как канонизированные иконы, а как живых людей. И поэтому текст пьесы очень интересно читать.
Сергей Пархоменко: Нужно отдавать себе отчет в том, что мы все имеем дело с пьесой Стоппарда в переводе братьев Островских. Были заданы вопросы, почему такое слово было употреблено, почему сякое. Если вы думаете, что это слово закралось туда случайно, вы ошибаетесь. На эту тему были приняты глубокие, серьезные, хорошо продуманные решения. Во-первых, что делать с лексикой, каким языком должны разговаривать герои? Должны ли они разговаривать языком своей эпохи, который очень сильно отличается от современного языка. Речь не только в словах, но и в интонации, в построении фразы, в мелодике языка, в синтаксисе, в разного рода языковых конструкциях, отмерших с тех пор. По этому вопросу было принято решение, что они должны разговаривать современным языком. Как они могли употребить слово «дура»? Ну, вообще они употребляли все те слова, которые живые люди могли бы употребить на их месте. Две сестры в момент душевного напряжения и не такими еще словами обмениваются. Это нормально. И попытка сказать это мягче, культурнее только высосала бы эту жизнь, только снизила бы этот градус, который Стоппарду его литературными мастерскими средствами удалось подогреть, а Островским удалось подчеркнуть и донести до нас. Второе решение, которое было принято – это решение о том, что делать с хрестоматийными фрагментами текста. Там внутри есть довольно много известных кусков: цитаты из писем, статей героев, которые опубликованы, там есть цитаты из других литературных произведений, которые были переведены и имеется классический, канонический перевод. Можно было бы пойти по такому пути: взять все эти тексты, найти в них соответствующие фрагменты и аккуратненько вмонтировать их туда. Чтобы Герцен, произнося две фразы из своей статьи, произносил в точности две фразы из своей статьи. На этот счет было принято осознанное отрицательное решение. Этого не делается специально а не потому, что у переводчиков Островских не работает Яндекс, и они не могут в Интернете эти тексты найти. В людях, которые действуют в этой пьесе, прежде всего важно, что они живые люди. И это оказалось важным для Стоппарда, и он попытался это донести до нас. В процессе работы над книгой мы приглашали Никиту Соколова, специалиста по этому времени, который этот текст проверил на предмет невыносимого: дистанции не могут измеряться в километрах, коллежский асессор не может быть коллежским инспектором, Третье отделение не может быть Третьим управлением, как оно называлось в оригинале. По поводу исторических нелепостей: можете быть уверены - их там нет. Там есть живая речь сегодняшняя, там есть живые люди сегодняшние, там есть сегодняшний взгляд на важные человеческие проблемы, но там нет никаких нелепостей. И еще важно отдавать себе отчет в том, что Том Стоппард не является одним из тех иностранцев, которые свихнулись на России. Он просто человек, у которого есть чутье на живое. Он относится к России совершенно спокойно, и уже не в первый раз обращается к русским темам. Однажды он написал пьесу, где действующими лицами были Горбачев и Маргарет Тетчер. При том, что ему было совершенно все равно, что происходит в России с ее перестройкой, и он был совершенно хладнокровен и равнодушен ко всему, что происходит с Горбачевым, Тетчер и всему остальному. Его жизнь интересовала. Ровно это же самое произошло с ним и сейчас. В общем, я скажу ужасную вещь и особенно ужасную для людей, которые посвятили жизнь Бакунину и его памяти. Он равнодушен и к Бакунину, и к Белинскому, к ним ко всем как историческим личностям. Нельзя сказать, что он решил посвятить свою жизнь изучению их дела, их наследия, их философии, их недостатков, решил открыть всему миру глаза на них. Нет. Конечно, он высоко профессиональный человек, и когда он взялся за это дело, он изучил глубоко этот материал. Он потрудился поехать, посмотреть, прочесть огромное количество книжек, поговорить с огромным количеством людей и вообще сделаться специалистом по этому периоду. Я думаю, что в современной Англии не так много людей, которые могут теперь поддерживать с ним разговор об этой эпохе на его уровне. Но, тем не менее, это для него инструмент, часть его профессионального писательского ремесла. Он взялся за это и сделал эту работу хорошо, потому что увидел здесь материал о жизни. Точно так же, как некоторое время назад он обнаружил жизнь в Шекспире. А ведь для многих англичан Шекспир – такое же мертвое, безжизненное, резиновое образование как для нас Белинский.
Ирина Карацуба: В советское время революционеры были «святыми», и перед ними были «зажжены лампады». Но пришло другое время, и в процессе передумывания нашей истории поменялись не подходы, а знаки: с плюса на минус. Если раньше самым человечным человеком был Ленин, то теперь самый человечный человек – это Николай II, еще и канонизированный. Поэтому любая попытка пробиться через мертвечину к живому – это великая вещь, и не будем цепляться за букву. В известных текстах сказано, что буква мертвит, а дух животворит. Прорваться к духу - это самое главное. И мне кажется, что в текстах, которые мы с вами сегодня обсуждаем, это сделано. Все, что было сделано людьми, о которых написана трилогия, - это «огонь, который плачет, уходя». Но этот огонь сейчас возвращается в нашу жизнь, потому что время ставит сейчас перед нами те же вопросы, которые стояли перед этими героями. И мне кажется, что трилогия Стоппарда – это призыв вернуться и передумать это, стать их подлинными наследниками и не совершить тех ошибок, которые они совершили. И честно говоря, как историк, хотя я не являюсь специалистом по эпохе, я не вижу, чтобы что-то было обругано, очернено, чтобы он какой-то памфлет, какой-то пасквиль написал.
Петр Рябов: Произведение, действительно, чрезвычайно талантливое, чрезвычайно живые яркие характеристики выписаны, чрезвычайное знание эпохи. Можно было бы только восхититься этим произведением, если бы не возникал вопрос: а какова цель автора? Прежде чем отвечу, задам встречный вопрос. Представьте себе, что все, что мы знаем о Пушкине, - это «Донжуанский список Пушкина». Не будет ли это однобокое представление о Пушкине? Если бы от чтения Стоппарда было ощущение, что человек просто хочет писать апокриф на тему, какое-то веселое произведение, это было бы замечательно. Но герои представлены жалкими и ничтожными, по моему глубокому ощущению. Всегда утрирована черта каждого героя. Например, приземленность и забывчивость Александра Михайловича Бакунина, восторженность и энтузиазм Станкевича, занимание денег, некая эгоцентричность Мишеля (Михаила Бакунина – прим.), патологическая неловкость, спотыкание и стеснение при общении с дамами Белинского. И эти черты представлены чрезвычайно ярко, живо. Но не понятно, что в них еще, кроме этого всего было. А люди эти были действительно очень глубокие, очень неоднозначные. На мой взгляд, в пьесе Стоппарда выражена такая черта нашей эпохи, как воинствующее мещанство, воинствующая пошлость, ненависть ко всему утопическому, ко всему идеальному, к подвигу, к героике.
Владислав Любый: Четыре месяца назад я общался с Герхардом Бауером, немцем, который занимается реконструкцией театра. Ведем разговор за жизнь. Он рассказывает: «Не знаю, что делать. У меня дочь четырнадцати лет, у нее вся комната обвешана портретами Че Гевары». Сегодня я общался со своей племянницей, которой двенадцать с половиной лет. После всякой ерунды про учебу, друзей и подруг она мне говорит: «Расскажи мне, пожалуйста, про Фиделя Кастро и Че Гевару». Для меня это показатель того, что наступает ренессанс революционной идеи. После того, как зажили раны у людей, получивших их в ходе революции, пострадавших, «уничтоженных» ею, несколько поколений спустя наступает ренессанс, возрождение революционных идей. И они наступают в романтическом представлении. Мне совершенно не важно, какое отношение у участников этой дискуссии, и вообще у людей к понятиям утопия, революция. Важно, что это вечная тема, которая всегда будет нас интересовать, пока мы люди, а не звери. И в этом смысле я очень благодарен Стоппарду, что он поднял эту тему. Предмет пьесы исторический, абсолютно человеческий, и поэтому такой интересный, вызывающий дискуссию и такие разные взгляды. «Оптика Стоппарда» - это прежде всего, отношение к революции, выраженное через этих героев. Я вас очень призываю не впадать в революционный восторг!
Наталья Шатина: А мне кажется, что это не столько пьеса про революционеров, сколько размышление Стоппарда о свободе. Мне кажется, что именно западный человек может посмотреть с такой иронией на русскую историю. Герцен и Огарев. Нас учили, какими они были гениальными революционерами. Но стоппардовская ирония делает их еще и живыми. И это, на мой взгляд, очень интересно. Что касается знаний, истории и размышлений об очень важных и конкретных фактах, то это будет вечный спор историка с литератором: можно ли литератору по-своему описывать историю. И он не разрешится никогда. Пьеса получилась интересная, читать ее было интересно, правда? Хотя если бы мы название изменили и написали «Пьеса о русских революционерах 30-х годов», то вряд ли мы вот так вот ею заинтересовались. Исторический сюжет - он не по определению интересный, скорее наоборот. Попробуйте уговорить ребенка пойти на историческую пьесу. А тут она интересная. Мы всерьез рассуждаем о гибели русской литературы, говорим о том, что она перестала носить общественно-публицистический характер. Смотрите, как это возвращается. Общественно-публицистический характер для русской литературы возвращается с Запада – это тоже интересно И у актеров очень много, чего можно еще сделать вместе со Стоппардом и с режиссером. Будем ждать премьеры.
Мария Штейнман: Мы столкнулись с необыкновенным явлением. Мы увидели, что бывает, когда историю пытаются присвоить. Мы очень часто психологически не готовы мириться с тем, что существуют разные точки зрения. Для нас история – это то, что мы считаем историей. Мы вкладываем в нее свою душу, мы ее любим. И когда мы видим другую трактовку, нам становится плохо. Иногда нам становится очень плохо. А Стоппард заставляет нас посмотреть на нашу родную историю, которая казалась нам частью нас самих, с иной точки зрения. И увидеть в ней нечто действительно новое. А провокационные сюжеты, провокационные повороты идей, трактовки, лексика, на мой взгляд, это уже средство, с помощью которого драматург «встряхивает» наше восприятие. Долгое время история России была присвоена идеологии, это была часть идеологии, на ней стоял большой штамп. Потом сложилась некая ситуация, когда история стала приоткрываться с разных сторон, но психологически мы очень часто не бываем готовы сказать: да, история разная. И тогда пьеса Стоппарда – это проверка нас на прочность, на нашу толерантность, на наше восприятие, наконец, на то, насколько Россия европейская страна.
Александр, студент РГГУ: У Стоппарда есть еще одна пьеса, на мой взгляд, гениальная. Она называется «Травести». Там главные герои Ленин и царь. И если мы хоть чуть-чуть о них знаем, то это не совсем такие люди, которые были описаны в пьесе. Но, тем не менее, в том контексте, в котором они описывались, они, по-моему, вполне гармоничны. И я уверен, что у достаточно образованного читателя, который прочитал эту пьесу, не возникнет впечатления, что Ленин именно такой. Или царь был именно такой. И он понимает, что пьеса - это спектакль. Образ Белинского, Огарева, Герцена у большинства из нас – не историков – сложился по большому счету, еще со школы. Нам о них рассказывали в определенном ключе. И у каждого из нас выработался свой стереотип по отношению к этим людям. Я могу сказать, что при ознакомлении с пьесой у меня никакого внутреннего протеста не возникло. Ведь все ее герои - это метафора. Это люди, с которыми мы с вами не были знакомы и никогда не видели. И достоверно о них мы не знаем. И сможем узнать все равно в пересказе. Правильно сказал господин Пархоменко: это живые люди. Они имеют право на то, чтобы забыть, что господин Белинский был голоден и рассказывать ему какие-то метафизические идеи, забыв что он не ел ни куска хлеба сегодня. Вот вы говорите, что вся страна голодала, а они говорят о какой-то философии. Но это люди из другого сословия и они имеют право на эти проблемы. История – вещь неоднозначная. И говорить, что Стоппард переврал историю, или что он все правильно сказал, тоже неверно, потому что это человек из другой культуры. Человек, которому интересны в наших героях именно эти качества, делающие их более приземленными, более человеческими. Да, они могли сказать слово «дура», но в этом же нет ничего страшного. Или Александр Бакунин общается со своим сыном Михаилом о каких-то обычных проблемах: о том, почему он не разрешил выйти замуж своим сестрам. Ведь мы никогда не задумывались, когда читали о Белинском или ком-то еще, что эти люди имели какие-то вполне обычные проблемы, имели сестер, братьев, детей, любили кого-то, их беспокоили какие-то обычные, приземленные вещи, которые можно пощупать. На мой вгляд, Стоппард сделал большую работу, показав нам, что они такие же люди, как мы.
Михаил, студент РГГУ: Я бы хотел узнать, какими бы вы, Сергей Гаврилович, хотели, чтобы были изображены эти герои. У меня лично ни Белинский, ни нигилисты не вызывают чувства сочувствия, поскольку это люди, которые призывали к насилию, к убийству. Я бы хотел узнать Вашу позицию.
Сергей Корнилов: Друзья мои, Стоппард, действительно, перелопатил колоссальное количество информации. Это и художественная, и историческая, и эпистолярная литература – грандиозно поработал. Но если вы поинтересуетесь (вам, конечно, до этого дела нет, как и большинству людей, впрочем; сегодня есть и другие проблемы: посмотреть какой-то сериал, например), то очень много можете про это узнать из самых разнообразных достоверных источников. Существует такая точка зрения: Михаил Бакунин обладал искрометным умом, обширнейшими знаниями, он обладал талантом убеждать людей в том, что говорит, причем даже очень самостоятельно мыслящих, гениальных людей, таких как Белинский, Грановский, Станкевич. Этот человек был настолько увлечен сам и так умел заражать других! Посмотрите, есть что-нибудь об этом в пьесе?
Из зала: Есть! Есть!
Корнилов: Что?
Из зала: Мы потом обменяемся мнениями.
Гоша, студент РГГУ: Я уже давно привык к тому, что есть вещи, которые меня могут удивить. С этим я столкнулся лет в 13, когда прочел пару книжек, в которых известное мне объяснялось с другой точки зрения, не так, как мне об этом говорили. И теперь я отношусь к альтернативному мнению, как к необходимому. Оно всегда должно быть. И более того: оно никак не будет меня удручать, оно будет мне интересно, будет помогать и дополнять мой сложившийся опыт.
Григорий, студент РГГУ: Сергей Гаврилович, я хотел бы Вам немного возразить. Мне кажется, вы оцениваете Тома Стоппарда как узкий специалист узкого специалиста. Мы здесь сейчас обсуждаем, как выразил свою историю Том Стоппард, но не обсуждаем, зачем он это сделал. Ведь если объективно посмотреть, англичанин углубился в тему истории России и привел к этой теме мировое сообщество, чтобы оно обсудило это. Мне кажется, его надо за это благодарить, потому что, наверное, многие зрители абсолютно не разбираются в этой теме. И уже есть нечто положительное в том, что эти люди сегодня задумываются о том, что есть такая страна, что у нее есть своя история и свои яркие личности. И если честно сказать, я тоже, когда читал это произведение, они не показались какими-то очень мрачными, отрицательными персонажами. Это хорошее произведение и спасибо его автору.
Анфиса, студентка РГГУ: На мой взгляд, это очень бесполезное занятие: копание, разбирание, кто запрещал своим сестрам выходить замуж, и с какими женщинами тот или иной писатель, поэт имел отношения. Ведь главное – это их наследие. Этим надо, собственно говоря, заниматься.
Евгения, студентка РГГУ: У меня тоже вызвало некоторое отвращение однобокость и плоскость прописанных персонажей. Вот эта Варвара, такая злая помещица, которая вечно избивает, колотит своих крепостных (Корнилов: Чего не было на самом деле! Бородин: Ну а если они бестолковые, что тогда делать?). Мне глубоко отвратительна идея всеобщей гуманизации, блага всего человечества. Именно этим мне не нравятся революционеры. Тем не менее, мне кажется, они были более глубокие люди, чем предстают в пьесе. Интересно, эта пьеса создавалась с целью показать современной необразованной молодежи, кто такие Бакунин, Герцен, Огарев и прочие, или это искусство ради искусства?
Евгения, студентка РГГУ: Мне кажется, смотреть на произведение Стоппарда как на историческое произведение, - это просто глупо. И, на мой взгляд, это как раз искусство ради искусства. Почему нет? И необразованная молодежь не будет читать Стоппарда. Я очень уважаю Герцена, всех революционеров и мыслителей, но от Белинского, от Герцена, от этих пафосных фраз просто тошнило. И все, что я вынесла из «Былого и дум», - это то, что жена Огарева стерва. Вы меня простите.
Ольга, РАМТ: Вы знаете, я тоже не думаю, что Стоппард хотел нас просветить немного. И если кто-то хочет глубины, он пойдет в библиотеку и покопается в книгах. Когда я прочитала эту пьесу, мне стало интересно узнать больше об этом периоде, и я уже которую неделю сижу над книгами, в Интернете, и читаю в оригинале Белинского, и мне очень нравится, и меня не тошнит абсолютно. Я открыла для себя этого человека, меня это обогатило. Спасибо Стоппарду.
Валентина Ряпулова: «Берег утопии» сегодня в Англии уже не идет. Там спектакли не идут годами. Но я хотела бы рассказать, как в свое время эта постановка была встречена английской публикой. Во-первых, Стоппард писал это не для нас, он писал это для своих. Он написал про никому неизвестных, забытых русских деятелях XIX века, о которых ничего не знали даже достаточно образованные зрители (в некоторых рецензиях даже фамилии перевирали). В Англии очень сильна социально-политическая драматургия. И их пьесы посвящены острым современным вопросам, а не тем людям, которые жили давным-давно. И вдруг Стоппард ни с того ни с сего написал историко-документальную пьесу на чужом материале, да еще и на таком экзотическом. И что? Оглушительный успех, которого не было ни у каких коммерческих пьес. Рецензенты писали о том, какая замечательная пьеса, и какой замечательный спектакль, а главное, какие замечательные люди. И никому из публики, никому из рецензентов (а среди них есть даже более злые, чем у нас, против них судебные процессы возбуждают), никому в голову не пришло, что это пародия, карикатура. Стоппард прекрасно выразил, если говорить высокопарно, душу России, стремление к идеалу, к утопии и прочее-прочее. Ну, допустил ошибки в описании быта. А вот представьте, наш бы человек написал бы такую длиннющую штуку про Англию, ну сколько там было бы «клюквы»? И мы бы с вами первые бы смеялись, а уже англичане и не знаю как. Кстати, в Англии пьеса открыла новое поколение молодых актеров, когда вдруг целое поколение молодежи стало звездами. И не на каком-то там легеньком материале. Вы можете представить себе, какой это парадокс, феномен.
Ирма Сафарова, руководитель театроведческой секции РАМТа: Что такое «Берег Утопии»? Это взгляд большого художника на революцию и революционеров-утопистов с позиции сегодняшнего дня. Мы все уже знаем, что хотели они или не хотели, но они расшатали здание Российской Империи и привели нашу страну к Ленину и Сталину. Мы это все знаем и понимаем, что тут не может быть какой-то идеализации.
Александр Устюгов: Большое спасибо, что все так горячо здесь обсуждали этот материал. Хочу увидеть вас в наших стенах, но уже на спектакле. Будет приятно встретиться и обсудить уже не литературный материал, а то, что мы будем делать. По поводу всех неточностей перевода: двойных, тройных… Лично мне очень приятно, что там – на берегах Туманного Альбиона – человек сидит, думает о русских, пишет, творит, читает. В этой трилогии есть атмосфера тотального заблуждения, которая очень ценна. Революция, эволюция и другие пути развития мне, как актеру, мало интересны. А вот эта атмосфера заблуждения – единственная атмосфера, в которой возможно творить. И мне кажется это самым важным во всей этой исторической канве.
Сергей Корнилов, председатель Правления Бакунинского фонда, автор пьесы трилогии «Премухино»;
Ирина Карацуба, историк, доцент МГУ, соавтор учебника «Выбирай свою историю»;
Петр Рябов, кандидат философских наук, доцент кафедры философии МПГУ;
Ирина Федотова, журналист, обозреватель газеты «Известия»;
Сергей Пархоменко, генеральный директор издательства «Иностранка»;
Наталья Шатина, кандидат исторических наук, доцент РГГУ; Мария Штейнман, доцент РГГУ;
Валентина Ряпулова, театровед, автор работ по современному английскому театру;
Наталия Николаева, руководитель проекта "Берег утопии";
Владислав Любый, директор РАМТа;
актеры, занятые в спектакле:
Лариса Гребенщикова, народная артистка России (Варвара Бакунина);
Виктор Цымбал, заслуженный артист России (Александр Бакунин);
Евгений Редько, заслуженный артист России (Виссарион Белинский);
Янина Соколовская (Любовь Бакунина);
Александр Устюгов (Иван Тугенев);
cтуденты РГГУ и участники театроведческой секции РАМТа.
Ведущий дискуссии – художественный руководитель РАМТа Алексей Бородин.
Алексей Бородин: Эту пьесу написал драматург, который живет очень далеко от нас – в Англии. Том Стоппард, как мне кажется, вообще лидер европейской драматургии, мощный, замечательный драматург, писатель. Возможно, Вы видели фильм «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», где он выступил автором и режиссером. Последний фильм по его сценарию, который вы могли видеть - это «Влюбленный Шекспир». Премьера спектакля по трилогии Стоппарда «Берег Утопии» состоялась в 2002 году в Национальном театре в Лондоне. А до этого в течение 5 лет он работал над этим материалом. Он открыл для себя Герцена и понял, что это, действительно, один из самых сильных людей, живущих в 19 веке в Европе, открыл для себя Белинского, который чрезвычайно его увлек, взволновал, открыл Михаила Бакунина, личность и образ которого произвели на него огромное впечатление. В процессе работы над спектаклем, я поражаюсь, насколько подробно он изучил то, о чем написал. Эта работа, конечно, очень нас увлекает. Герцен, Белинский – люди очень, казалось бы, от нас далекие, которые когда-то жили и что-то там писали. Но Стоппард снимает с них глянец, стирает пыль с портретов. И мы сейчас воспринимаем их как очень интересных, очень живых собеседников. Создается даже впечатление, что они живут с нами. А с другой стороны, пьесу написал совершенно особенный, ни на кого не похожий, очень интересный человек, имеющий свой взгляд на мир. Это абсолютно современное произведение, которое ровно столько же рассказывает о XIX веке, сколько и о нас с вами. Мы смотримся в это чрезвычайно творческое зеркало, полное тайн и загадок. И отгадываем эти загадки, особенности этой драматургии, и нам очень интересно наблюдать за всеми его интеллектуальными, драматургическими играми, которые Стоппард устраивает в лабиринте под названием «Берег утопии». Для нашего театра это совершенно новый путь, который не поддается анализу с точки зрения нашего привычного понимания драматургического произведения. И этим нам интересен этот автор, это произведение. Сергей Корнилов: К сожалению, моя сегодняшняя функция сложная, я буду говорить довольно злые вещи, но по отношению к злой вещи. Это очень хорошо, что мы видим как в зеркале жизнь этих замечательных людей, русских мыслителей, революционеров. Но я считаю, что Том Стоппард изобразил их в кривом зеркале. Ведь это пьеса не о Раневской и Епиходове: здесь действуют конкретные исторические персонажи. Я абсолютно уверен, что вы очень мало о них знаете. И если это так, то вы воспримите эту информацию о них как достоверную. А это очень опасная вещь. Для того, чтобы создать эти образы, Том Стоппард использовал не взятые с потолка черты. Те отрицательные черты, которые он взял за основу для изображения своих персонажей, действительно, имели в определенной степени отношение к этим людям. Но люди сотканы из различных черт. Почему Стоппард взял за основу именно такие свойства этих героев и построил практически все на отрицании? Да, он беспокоится за нас с вами, он хочет, развенчать этих людей, хочет, чтобы мы никогда не шли по их стопам. Это, может быть, беда этих героев, но сами они прекрасные люди. Стоппард тихо меняет все акценты, и в результате его герои оказываются моральными уродами. Революционеры - это особая фактура, которая сегодня будет очень сложно восприниматься. Мы уже не можем слышать слова «революция», «рабочий класс» и прочие. А Стоппард превратил все это в фарс, в пародию, в карикатуру на этих людей. Все у него замешано на смехе, на нелепостях, на парадоксах, в чем, кстати говоря, он очень большой мастер. Но это не соответствует тому, каковы эти люди были в действительности. Например, когда Станкевич является к больному Белинскому, который от холода укутывает себя газетами. Белинский вычитывает из газеты на своем пузе слово «бифштекс», у него судороги в животе, потому что он голоден. Он нищ, живет почти без всяких денег. К нему приходит сытый, тепло одетый (это подчеркивает Стоппард в своей ремарке) Станкевич и начинает рассуждать о Гамлете, о Пушкине, о дуэлях. Они говорят на совершенно разных языках… В конце этого диалога Станкевич вспоминает, что принес Белинскому деньги, собранные друзьями для больного, голодного Белинского.
Виктор Цымбал: Но деньги-таки принесли же.
Сергей Корнилов: Принесли, но вместо того, чтобы зная в каком положении находится его друг, придти к нему с едой, с бутылкой вина, сделать ему маленький праздник, он рассуждает Бог знает о чем...
Виктор Цымбал: Мне кажется, что Сергей Гаврилович смотрит на это произведение несколько под другим углом. Есть такое понятие – астигматизм (когда смотришь и немного искривляется то, что ты видишь). Я не утверждаю, что наш взгляд на это произведение абсолютно точный и единственно правильный, но мне кажется, что в этом произведении мы смотрим на эту историю не только с точки зрения карикатуры, но и духовной сущности людей, которые проходят свой путь в той или иной форме.
Ирина Федотова: Сергей Корнилов глубоко лично воспринимает отношение Стоппарда к своим героям. Его слова о том, что Стоппард не уважает этих героев, нарочно выпячивает их самые отрицательные черты, лишь подчеркивает переживание Сергеем Гавриловичем этого всего. Но мы не должны забывать и о том, что в театре пьесу будут смотреть люди, которые не выработали этого личного отношения. И даже не важно, сколько они знают об этих героях. Театр - для другого. Это не зеркало истории: не прямое, ни кривое. В театр люди ходят не за информацией, а за переживаниями. И переживания нам Стоппард предоставляет в этой пьесе, как я считаю, по полной программе. Это очень сильный текст, очень сильная драматургия. Я думаю, что Стоппард все-таки не зря работал 5 лет. Он изучал материал. Степень его приближения к некой действительности была достаточной. Но вместо анализа он, как художник, сделал синтез, результатом которого стала пьеса. В тексте часто встречаются грубые слова (рыло, дура и так далее). Но это уже проблема перевода: адекватен ли он смыслу, вкладываемому Стоппардом. Это вопрос к переводчикам и к издателю. А по поводу любви или нелюбви Стоппарда к своим героям, мне кажется, что любовь – это когда своих героев любят со всеми слабостями. Стоппард слишком хорошо их узнал, чтобы не полюбить. Любя их, он предоставляет нам возможность увидеть их объемно, не как канонизированные иконы, а как живых людей. И поэтому текст пьесы очень интересно читать.
Сергей Пархоменко: Нужно отдавать себе отчет в том, что мы все имеем дело с пьесой Стоппарда в переводе братьев Островских. Были заданы вопросы, почему такое слово было употреблено, почему сякое. Если вы думаете, что это слово закралось туда случайно, вы ошибаетесь. На эту тему были приняты глубокие, серьезные, хорошо продуманные решения. Во-первых, что делать с лексикой, каким языком должны разговаривать герои? Должны ли они разговаривать языком своей эпохи, который очень сильно отличается от современного языка. Речь не только в словах, но и в интонации, в построении фразы, в мелодике языка, в синтаксисе, в разного рода языковых конструкциях, отмерших с тех пор. По этому вопросу было принято решение, что они должны разговаривать современным языком. Как они могли употребить слово «дура»? Ну, вообще они употребляли все те слова, которые живые люди могли бы употребить на их месте. Две сестры в момент душевного напряжения и не такими еще словами обмениваются. Это нормально. И попытка сказать это мягче, культурнее только высосала бы эту жизнь, только снизила бы этот градус, который Стоппарду его литературными мастерскими средствами удалось подогреть, а Островским удалось подчеркнуть и донести до нас. Второе решение, которое было принято – это решение о том, что делать с хрестоматийными фрагментами текста. Там внутри есть довольно много известных кусков: цитаты из писем, статей героев, которые опубликованы, там есть цитаты из других литературных произведений, которые были переведены и имеется классический, канонический перевод. Можно было бы пойти по такому пути: взять все эти тексты, найти в них соответствующие фрагменты и аккуратненько вмонтировать их туда. Чтобы Герцен, произнося две фразы из своей статьи, произносил в точности две фразы из своей статьи. На этот счет было принято осознанное отрицательное решение. Этого не делается специально а не потому, что у переводчиков Островских не работает Яндекс, и они не могут в Интернете эти тексты найти. В людях, которые действуют в этой пьесе, прежде всего важно, что они живые люди. И это оказалось важным для Стоппарда, и он попытался это донести до нас. В процессе работы над книгой мы приглашали Никиту Соколова, специалиста по этому времени, который этот текст проверил на предмет невыносимого: дистанции не могут измеряться в километрах, коллежский асессор не может быть коллежским инспектором, Третье отделение не может быть Третьим управлением, как оно называлось в оригинале. По поводу исторических нелепостей: можете быть уверены - их там нет. Там есть живая речь сегодняшняя, там есть живые люди сегодняшние, там есть сегодняшний взгляд на важные человеческие проблемы, но там нет никаких нелепостей. И еще важно отдавать себе отчет в том, что Том Стоппард не является одним из тех иностранцев, которые свихнулись на России. Он просто человек, у которого есть чутье на живое. Он относится к России совершенно спокойно, и уже не в первый раз обращается к русским темам. Однажды он написал пьесу, где действующими лицами были Горбачев и Маргарет Тетчер. При том, что ему было совершенно все равно, что происходит в России с ее перестройкой, и он был совершенно хладнокровен и равнодушен ко всему, что происходит с Горбачевым, Тетчер и всему остальному. Его жизнь интересовала. Ровно это же самое произошло с ним и сейчас. В общем, я скажу ужасную вещь и особенно ужасную для людей, которые посвятили жизнь Бакунину и его памяти. Он равнодушен и к Бакунину, и к Белинскому, к ним ко всем как историческим личностям. Нельзя сказать, что он решил посвятить свою жизнь изучению их дела, их наследия, их философии, их недостатков, решил открыть всему миру глаза на них. Нет. Конечно, он высоко профессиональный человек, и когда он взялся за это дело, он изучил глубоко этот материал. Он потрудился поехать, посмотреть, прочесть огромное количество книжек, поговорить с огромным количеством людей и вообще сделаться специалистом по этому периоду. Я думаю, что в современной Англии не так много людей, которые могут теперь поддерживать с ним разговор об этой эпохе на его уровне. Но, тем не менее, это для него инструмент, часть его профессионального писательского ремесла. Он взялся за это и сделал эту работу хорошо, потому что увидел здесь материал о жизни. Точно так же, как некоторое время назад он обнаружил жизнь в Шекспире. А ведь для многих англичан Шекспир – такое же мертвое, безжизненное, резиновое образование как для нас Белинский.
Ирина Карацуба: В советское время революционеры были «святыми», и перед ними были «зажжены лампады». Но пришло другое время, и в процессе передумывания нашей истории поменялись не подходы, а знаки: с плюса на минус. Если раньше самым человечным человеком был Ленин, то теперь самый человечный человек – это Николай II, еще и канонизированный. Поэтому любая попытка пробиться через мертвечину к живому – это великая вещь, и не будем цепляться за букву. В известных текстах сказано, что буква мертвит, а дух животворит. Прорваться к духу - это самое главное. И мне кажется, что в текстах, которые мы с вами сегодня обсуждаем, это сделано. Все, что было сделано людьми, о которых написана трилогия, - это «огонь, который плачет, уходя». Но этот огонь сейчас возвращается в нашу жизнь, потому что время ставит сейчас перед нами те же вопросы, которые стояли перед этими героями. И мне кажется, что трилогия Стоппарда – это призыв вернуться и передумать это, стать их подлинными наследниками и не совершить тех ошибок, которые они совершили. И честно говоря, как историк, хотя я не являюсь специалистом по эпохе, я не вижу, чтобы что-то было обругано, очернено, чтобы он какой-то памфлет, какой-то пасквиль написал.
Петр Рябов: Произведение, действительно, чрезвычайно талантливое, чрезвычайно живые яркие характеристики выписаны, чрезвычайное знание эпохи. Можно было бы только восхититься этим произведением, если бы не возникал вопрос: а какова цель автора? Прежде чем отвечу, задам встречный вопрос. Представьте себе, что все, что мы знаем о Пушкине, - это «Донжуанский список Пушкина». Не будет ли это однобокое представление о Пушкине? Если бы от чтения Стоппарда было ощущение, что человек просто хочет писать апокриф на тему, какое-то веселое произведение, это было бы замечательно. Но герои представлены жалкими и ничтожными, по моему глубокому ощущению. Всегда утрирована черта каждого героя. Например, приземленность и забывчивость Александра Михайловича Бакунина, восторженность и энтузиазм Станкевича, занимание денег, некая эгоцентричность Мишеля (Михаила Бакунина – прим.), патологическая неловкость, спотыкание и стеснение при общении с дамами Белинского. И эти черты представлены чрезвычайно ярко, живо. Но не понятно, что в них еще, кроме этого всего было. А люди эти были действительно очень глубокие, очень неоднозначные. На мой взгляд, в пьесе Стоппарда выражена такая черта нашей эпохи, как воинствующее мещанство, воинствующая пошлость, ненависть ко всему утопическому, ко всему идеальному, к подвигу, к героике.
Владислав Любый: Четыре месяца назад я общался с Герхардом Бауером, немцем, который занимается реконструкцией театра. Ведем разговор за жизнь. Он рассказывает: «Не знаю, что делать. У меня дочь четырнадцати лет, у нее вся комната обвешана портретами Че Гевары». Сегодня я общался со своей племянницей, которой двенадцать с половиной лет. После всякой ерунды про учебу, друзей и подруг она мне говорит: «Расскажи мне, пожалуйста, про Фиделя Кастро и Че Гевару». Для меня это показатель того, что наступает ренессанс революционной идеи. После того, как зажили раны у людей, получивших их в ходе революции, пострадавших, «уничтоженных» ею, несколько поколений спустя наступает ренессанс, возрождение революционных идей. И они наступают в романтическом представлении. Мне совершенно не важно, какое отношение у участников этой дискуссии, и вообще у людей к понятиям утопия, революция. Важно, что это вечная тема, которая всегда будет нас интересовать, пока мы люди, а не звери. И в этом смысле я очень благодарен Стоппарду, что он поднял эту тему. Предмет пьесы исторический, абсолютно человеческий, и поэтому такой интересный, вызывающий дискуссию и такие разные взгляды. «Оптика Стоппарда» - это прежде всего, отношение к революции, выраженное через этих героев. Я вас очень призываю не впадать в революционный восторг!
Наталья Шатина: А мне кажется, что это не столько пьеса про революционеров, сколько размышление Стоппарда о свободе. Мне кажется, что именно западный человек может посмотреть с такой иронией на русскую историю. Герцен и Огарев. Нас учили, какими они были гениальными революционерами. Но стоппардовская ирония делает их еще и живыми. И это, на мой взгляд, очень интересно. Что касается знаний, истории и размышлений об очень важных и конкретных фактах, то это будет вечный спор историка с литератором: можно ли литератору по-своему описывать историю. И он не разрешится никогда. Пьеса получилась интересная, читать ее было интересно, правда? Хотя если бы мы название изменили и написали «Пьеса о русских революционерах 30-х годов», то вряд ли мы вот так вот ею заинтересовались. Исторический сюжет - он не по определению интересный, скорее наоборот. Попробуйте уговорить ребенка пойти на историческую пьесу. А тут она интересная. Мы всерьез рассуждаем о гибели русской литературы, говорим о том, что она перестала носить общественно-публицистический характер. Смотрите, как это возвращается. Общественно-публицистический характер для русской литературы возвращается с Запада – это тоже интересно И у актеров очень много, чего можно еще сделать вместе со Стоппардом и с режиссером. Будем ждать премьеры.
Мария Штейнман: Мы столкнулись с необыкновенным явлением. Мы увидели, что бывает, когда историю пытаются присвоить. Мы очень часто психологически не готовы мириться с тем, что существуют разные точки зрения. Для нас история – это то, что мы считаем историей. Мы вкладываем в нее свою душу, мы ее любим. И когда мы видим другую трактовку, нам становится плохо. Иногда нам становится очень плохо. А Стоппард заставляет нас посмотреть на нашу родную историю, которая казалась нам частью нас самих, с иной точки зрения. И увидеть в ней нечто действительно новое. А провокационные сюжеты, провокационные повороты идей, трактовки, лексика, на мой взгляд, это уже средство, с помощью которого драматург «встряхивает» наше восприятие. Долгое время история России была присвоена идеологии, это была часть идеологии, на ней стоял большой штамп. Потом сложилась некая ситуация, когда история стала приоткрываться с разных сторон, но психологически мы очень часто не бываем готовы сказать: да, история разная. И тогда пьеса Стоппарда – это проверка нас на прочность, на нашу толерантность, на наше восприятие, наконец, на то, насколько Россия европейская страна.
Александр, студент РГГУ: У Стоппарда есть еще одна пьеса, на мой взгляд, гениальная. Она называется «Травести». Там главные герои Ленин и царь. И если мы хоть чуть-чуть о них знаем, то это не совсем такие люди, которые были описаны в пьесе. Но, тем не менее, в том контексте, в котором они описывались, они, по-моему, вполне гармоничны. И я уверен, что у достаточно образованного читателя, который прочитал эту пьесу, не возникнет впечатления, что Ленин именно такой. Или царь был именно такой. И он понимает, что пьеса - это спектакль. Образ Белинского, Огарева, Герцена у большинства из нас – не историков – сложился по большому счету, еще со школы. Нам о них рассказывали в определенном ключе. И у каждого из нас выработался свой стереотип по отношению к этим людям. Я могу сказать, что при ознакомлении с пьесой у меня никакого внутреннего протеста не возникло. Ведь все ее герои - это метафора. Это люди, с которыми мы с вами не были знакомы и никогда не видели. И достоверно о них мы не знаем. И сможем узнать все равно в пересказе. Правильно сказал господин Пархоменко: это живые люди. Они имеют право на то, чтобы забыть, что господин Белинский был голоден и рассказывать ему какие-то метафизические идеи, забыв что он не ел ни куска хлеба сегодня. Вот вы говорите, что вся страна голодала, а они говорят о какой-то философии. Но это люди из другого сословия и они имеют право на эти проблемы. История – вещь неоднозначная. И говорить, что Стоппард переврал историю, или что он все правильно сказал, тоже неверно, потому что это человек из другой культуры. Человек, которому интересны в наших героях именно эти качества, делающие их более приземленными, более человеческими. Да, они могли сказать слово «дура», но в этом же нет ничего страшного. Или Александр Бакунин общается со своим сыном Михаилом о каких-то обычных проблемах: о том, почему он не разрешил выйти замуж своим сестрам. Ведь мы никогда не задумывались, когда читали о Белинском или ком-то еще, что эти люди имели какие-то вполне обычные проблемы, имели сестер, братьев, детей, любили кого-то, их беспокоили какие-то обычные, приземленные вещи, которые можно пощупать. На мой вгляд, Стоппард сделал большую работу, показав нам, что они такие же люди, как мы.
Михаил, студент РГГУ: Я бы хотел узнать, какими бы вы, Сергей Гаврилович, хотели, чтобы были изображены эти герои. У меня лично ни Белинский, ни нигилисты не вызывают чувства сочувствия, поскольку это люди, которые призывали к насилию, к убийству. Я бы хотел узнать Вашу позицию.
Сергей Корнилов: Друзья мои, Стоппард, действительно, перелопатил колоссальное количество информации. Это и художественная, и историческая, и эпистолярная литература – грандиозно поработал. Но если вы поинтересуетесь (вам, конечно, до этого дела нет, как и большинству людей, впрочем; сегодня есть и другие проблемы: посмотреть какой-то сериал, например), то очень много можете про это узнать из самых разнообразных достоверных источников. Существует такая точка зрения: Михаил Бакунин обладал искрометным умом, обширнейшими знаниями, он обладал талантом убеждать людей в том, что говорит, причем даже очень самостоятельно мыслящих, гениальных людей, таких как Белинский, Грановский, Станкевич. Этот человек был настолько увлечен сам и так умел заражать других! Посмотрите, есть что-нибудь об этом в пьесе?
Из зала: Есть! Есть!
Корнилов: Что?
Из зала: Мы потом обменяемся мнениями.
Гоша, студент РГГУ: Я уже давно привык к тому, что есть вещи, которые меня могут удивить. С этим я столкнулся лет в 13, когда прочел пару книжек, в которых известное мне объяснялось с другой точки зрения, не так, как мне об этом говорили. И теперь я отношусь к альтернативному мнению, как к необходимому. Оно всегда должно быть. И более того: оно никак не будет меня удручать, оно будет мне интересно, будет помогать и дополнять мой сложившийся опыт.
Григорий, студент РГГУ: Сергей Гаврилович, я хотел бы Вам немного возразить. Мне кажется, вы оцениваете Тома Стоппарда как узкий специалист узкого специалиста. Мы здесь сейчас обсуждаем, как выразил свою историю Том Стоппард, но не обсуждаем, зачем он это сделал. Ведь если объективно посмотреть, англичанин углубился в тему истории России и привел к этой теме мировое сообщество, чтобы оно обсудило это. Мне кажется, его надо за это благодарить, потому что, наверное, многие зрители абсолютно не разбираются в этой теме. И уже есть нечто положительное в том, что эти люди сегодня задумываются о том, что есть такая страна, что у нее есть своя история и свои яркие личности. И если честно сказать, я тоже, когда читал это произведение, они не показались какими-то очень мрачными, отрицательными персонажами. Это хорошее произведение и спасибо его автору.
Анфиса, студентка РГГУ: На мой взгляд, это очень бесполезное занятие: копание, разбирание, кто запрещал своим сестрам выходить замуж, и с какими женщинами тот или иной писатель, поэт имел отношения. Ведь главное – это их наследие. Этим надо, собственно говоря, заниматься.
Евгения, студентка РГГУ: У меня тоже вызвало некоторое отвращение однобокость и плоскость прописанных персонажей. Вот эта Варвара, такая злая помещица, которая вечно избивает, колотит своих крепостных (Корнилов: Чего не было на самом деле! Бородин: Ну а если они бестолковые, что тогда делать?). Мне глубоко отвратительна идея всеобщей гуманизации, блага всего человечества. Именно этим мне не нравятся революционеры. Тем не менее, мне кажется, они были более глубокие люди, чем предстают в пьесе. Интересно, эта пьеса создавалась с целью показать современной необразованной молодежи, кто такие Бакунин, Герцен, Огарев и прочие, или это искусство ради искусства?
Евгения, студентка РГГУ: Мне кажется, смотреть на произведение Стоппарда как на историческое произведение, - это просто глупо. И, на мой взгляд, это как раз искусство ради искусства. Почему нет? И необразованная молодежь не будет читать Стоппарда. Я очень уважаю Герцена, всех революционеров и мыслителей, но от Белинского, от Герцена, от этих пафосных фраз просто тошнило. И все, что я вынесла из «Былого и дум», - это то, что жена Огарева стерва. Вы меня простите.
Ольга, РАМТ: Вы знаете, я тоже не думаю, что Стоппард хотел нас просветить немного. И если кто-то хочет глубины, он пойдет в библиотеку и покопается в книгах. Когда я прочитала эту пьесу, мне стало интересно узнать больше об этом периоде, и я уже которую неделю сижу над книгами, в Интернете, и читаю в оригинале Белинского, и мне очень нравится, и меня не тошнит абсолютно. Я открыла для себя этого человека, меня это обогатило. Спасибо Стоппарду.
Валентина Ряпулова: «Берег утопии» сегодня в Англии уже не идет. Там спектакли не идут годами. Но я хотела бы рассказать, как в свое время эта постановка была встречена английской публикой. Во-первых, Стоппард писал это не для нас, он писал это для своих. Он написал про никому неизвестных, забытых русских деятелях XIX века, о которых ничего не знали даже достаточно образованные зрители (в некоторых рецензиях даже фамилии перевирали). В Англии очень сильна социально-политическая драматургия. И их пьесы посвящены острым современным вопросам, а не тем людям, которые жили давным-давно. И вдруг Стоппард ни с того ни с сего написал историко-документальную пьесу на чужом материале, да еще и на таком экзотическом. И что? Оглушительный успех, которого не было ни у каких коммерческих пьес. Рецензенты писали о том, какая замечательная пьеса, и какой замечательный спектакль, а главное, какие замечательные люди. И никому из публики, никому из рецензентов (а среди них есть даже более злые, чем у нас, против них судебные процессы возбуждают), никому в голову не пришло, что это пародия, карикатура. Стоппард прекрасно выразил, если говорить высокопарно, душу России, стремление к идеалу, к утопии и прочее-прочее. Ну, допустил ошибки в описании быта. А вот представьте, наш бы человек написал бы такую длиннющую штуку про Англию, ну сколько там было бы «клюквы»? И мы бы с вами первые бы смеялись, а уже англичане и не знаю как. Кстати, в Англии пьеса открыла новое поколение молодых актеров, когда вдруг целое поколение молодежи стало звездами. И не на каком-то там легеньком материале. Вы можете представить себе, какой это парадокс, феномен.
Ирма Сафарова, руководитель театроведческой секции РАМТа: Что такое «Берег Утопии»? Это взгляд большого художника на революцию и революционеров-утопистов с позиции сегодняшнего дня. Мы все уже знаем, что хотели они или не хотели, но они расшатали здание Российской Империи и привели нашу страну к Ленину и Сталину. Мы это все знаем и понимаем, что тут не может быть какой-то идеализации.
Александр Устюгов: Большое спасибо, что все так горячо здесь обсуждали этот материал. Хочу увидеть вас в наших стенах, но уже на спектакле. Будет приятно встретиться и обсудить уже не литературный материал, а то, что мы будем делать. По поводу всех неточностей перевода: двойных, тройных… Лично мне очень приятно, что там – на берегах Туманного Альбиона – человек сидит, думает о русских, пишет, творит, читает. В этой трилогии есть атмосфера тотального заблуждения, которая очень ценна. Революция, эволюция и другие пути развития мне, как актеру, мало интересны. А вот эта атмосфера заблуждения – единственная атмосфера, в которой возможно творить. И мне кажется это самым важным во всей этой исторической канве.
Лариса Гребенщикова: Я недавно была в Нью-Йорке и видела первую часть «Берега Утопии» в исполнении актеров Линкольн-центра. И я понимаю желание Стоппарда увидеть свое произведение здесь в России на русском языке. И послушав всех вас, теперь чувствую особую ответственность за то, что мы должны сделать с нашей великой русской школой переживания.
Евгений Редько: Столько хочется, действительно, сказать. И ведь практически каждому есть, что сказать и ответить. Мне очень понравилось слово альтернатива, сказанное Гошей. Это действительно так: мы должны рассматривать друг друга не как оппонентов, а как представителей альтернативных точек зрения. У каждого выступающего есть или слово, или тема, или мысль, от которой немножко вздрагиваешь. Поделюсь своими впечатлениями. Я прочел пьесу Сергея Корнилова «Премухино». Но, кстати, это не пьеса. У Сергея Гавриловича она называется фантазией (у человека, который, между прочим, настаивает на знании!). Вы знаете, в этой фантазии, я увидел очень много списанного с писем, с текстов, каких-то научных исследований. В этот момент мне хотелось сказать: «Вы что это, Сергей Гаврилович? Вы с какой это ноги сегодня встали? Какая же это пьеса для театра? Это научный труд!». Это, конечно, очень ценная вещь. И ее нужно прочесть. Но здесь будет резонным сказать, что мы не научный труд будем ставить на сцене. И это даже не будет альтернативой, извини, Гоша. И я, как человек, который репетирует роль Белинского, не буду играть историческую личность, извините. Это не историческая история. Театр – это чувства, пусть даже мысли. Но какие? Я пытался несколько раз хотя бы до конца прочесть статью Белинского в оригинале, и это было для меня сложно. Но когда я ее все-таки прочел, то был потрясен: мысль эта есть в пьесе Стоппарда, но более ясная и доступная восприятию.
Алексей Бородин: Заключения быть не может. Наша образовательная программа продолжается. Это замечательно, что с некоторыми из вас мы уже виделись на встрече в МГИМО, замечательно, что теперь вы у нас в театре, и что через некоторое время мы увидимся в РГГУ, где наш разговор будет продолжаться. И вы знаете, какой-то смысл в этих наших посиделках обретается. Спасибо за это Тому Стоппарду, спасибо Молодежному театру, что он имел мужество взять на себя постановку этой пьесы, и спасибо вам – всем, кто участвовал в сегодняшней встрече.
Евгений Редько: Столько хочется, действительно, сказать. И ведь практически каждому есть, что сказать и ответить. Мне очень понравилось слово альтернатива, сказанное Гошей. Это действительно так: мы должны рассматривать друг друга не как оппонентов, а как представителей альтернативных точек зрения. У каждого выступающего есть или слово, или тема, или мысль, от которой немножко вздрагиваешь. Поделюсь своими впечатлениями. Я прочел пьесу Сергея Корнилова «Премухино». Но, кстати, это не пьеса. У Сергея Гавриловича она называется фантазией (у человека, который, между прочим, настаивает на знании!). Вы знаете, в этой фантазии, я увидел очень много списанного с писем, с текстов, каких-то научных исследований. В этот момент мне хотелось сказать: «Вы что это, Сергей Гаврилович? Вы с какой это ноги сегодня встали? Какая же это пьеса для театра? Это научный труд!». Это, конечно, очень ценная вещь. И ее нужно прочесть. Но здесь будет резонным сказать, что мы не научный труд будем ставить на сцене. И это даже не будет альтернативой, извини, Гоша. И я, как человек, который репетирует роль Белинского, не буду играть историческую личность, извините. Это не историческая история. Театр – это чувства, пусть даже мысли. Но какие? Я пытался несколько раз хотя бы до конца прочесть статью Белинского в оригинале, и это было для меня сложно. Но когда я ее все-таки прочел, то был потрясен: мысль эта есть в пьесе Стоппарда, но более ясная и доступная восприятию. Алексей Бородин: Заключения быть не может. Наша образовательная программа продолжается. Это замечательно, что с некоторыми из вас мы уже виделись на встрече в МГИМО, замечательно, что теперь вы у нас в театре, и что через некоторое время мы увидимся в РГГУ, где наш разговор будет продолжаться. И вы знаете, какой-то смысл в этих наших посиделках обретается. Спасибо за это Тому Стоппарду, спасибо Молодежному театру, что он имел мужество взять на себя постановку этой пьесы, и спасибо вам – всем, кто участвовал в сегодняшней встрече.
Российский академический Молодежный театр, Том Стоппард и ряд российских вузов запускают образовательный проект.
В течение 2006-2007 учебного года в его рамках состоятся несколько конкурсов студенческих эссе, а также встречи и дискуссии студентов и преподавателей с известными историками и философами, литераторами и журналистами, актерами и режиссерами в МГИМО, МГУ, РГГУ, ГУ ВШЭ и самом РАМТе.
Первый круглый стол состоялся 2 октября в МГИМО. Его тема «Россия и Запад: проблема культурного перевода».
В обсуждении приняли участие сэр Том СТОППАРД, писатель Лев АННИНСКИЙ, эксперт Горбачев-фонда Валерий СОЛОВЕЙ, издатель Сергей ПАРХОМЕНКО, московский корреспондент газеты «Financial Times» Аркадий ОСТРОВСКИЙ, редактор отдела «Комментарии» газеты «Ведомости» Максим ТРУДОЛЮБОВ.
Условия первого конкурса студенческих эссе уже объявлены.
Репортаж с Круглого стола "Россия и Запад: проблемы культурного перевода".
В течение 2006-2007 учебного года в его рамках состоятся несколько конкурсов студенческих эссе, а также встречи и дискуссии студентов и преподавателей с известными историками и философами, литераторами и журналистами, актерами и режиссерами в МГИМО, МГУ, РГГУ, ГУ ВШЭ и самом РАМТе.
Первый круглый стол состоялся 2 октября в МГИМО. Его тема «Россия и Запад: проблема культурного перевода».
В обсуждении приняли участие сэр Том СТОППАРД, писатель Лев АННИНСКИЙ, эксперт Горбачев-фонда Валерий СОЛОВЕЙ, издатель Сергей ПАРХОМЕНКО, московский корреспондент газеты «Financial Times» Аркадий ОСТРОВСКИЙ, редактор отдела «Комментарии» газеты «Ведомости» Максим ТРУДОЛЮБОВ.
Условия первого конкурса студенческих эссе уже объявлены.
Репортаж с Круглого стола "Россия и Запад: проблемы культурного перевода".
30 сентября актеры РАМТа во главе схудожественным руководителем Алексеем БОРОДИНЫМ и автором трилогии «Берег утопии», драматургом с мировым именем сэром Томом СТОППАРДОМ отправились на Воробьевы горы – к той самой стелле, где когда-то два подростка - Саша Герцен и Саша Огарев дали клятву - до конца жизни бороться с самодержавием.
У мемориала их уже ждали студенты МГУ и ГИТИСа. А также толпа журналистов с камерами, диктофонами и фотоаппаратами. Жадно защелкали объективы, когда «колонна» артистов, одетых в манишки с логотипом «Берег утопии», появилась возле стеллы.
Все началось с официальной части. Алексей БОРОДИН поблагодарил Тома СТОППАРДА не только за пьесу «Берег утопии», но и за то, что драматург «привел» всех сюда, обратив внимание на то, в каком удручающем состоянии пребывал этот мемориал. «Это очень серьезная, важная и нужная всем нам акция, хотя и достаточно утопичная. И во многом от нас зависит, станет ли утопия реальностью…».
В свою очередь Том СТОППАРД рассказал, что впервые посетил это место в полном одиночестве, без такого количества телекамер (сегодня их было 6!) и журналистов. И искренне поблагодарил за внимание к этой акции, за интерес к постановке его пьесы в Молодежном театре.
Илья ИСАЕВ зачитывал цитату из «Былого и дум», где Герцен описывает, как они с Огаревым «присягнули, в виду всей Москвы, пожертвовать нашей жизнью на избранную нами борьбу.
Пару слов сказали артисты.
Евгений РЕДЬКО: «Спасибо Тому СТОППАРДУ за то, что он возвращает нам живых людей, а не портреты из школьных учебников».
Янина СОКОЛОВСКАЯ: «Герои «Берега Утопии» так же, как и мы с вами, любили и страдали, ссорились и предавали, надеялись и разочаровывались».
Александр УСТЮГОВ: «Они любили Россию, хотя и были фантазерами. Они думали об изменении мира, о будущем России».
Нелли УВАРОВА: «А будущее России - это мы с вами! Спасибо всем, кто пришел сюда, чтобы поддержать нас и помочь в этой акции».
А потом от слов перешли к делу. Сама стелла была уже очищена реставраторами, а вот барельеф оставлен для артистов РАМТа. И пока одни, взяв в руки метлы и грабли, убирали территорию близ мемориала от мусора и листьев, другие - самые смелые - под руководством реставраторов отмывали барельеф. В защитных очках и респираторах, в перчатках специальным очень едкими, пахнущим ацетоном раствором пытались они смыть граффити. И как потом признавались, занятие это оказалось не только полезным и благородным, но и увлекательным!
Конечно, надежды на то, что отмытый памятник останется таким надолго, мало. Но как сказал худрук РАМТа, пусть это будет нашей утопией…
У мемориала их уже ждали студенты МГУ и ГИТИСа. А также толпа журналистов с камерами, диктофонами и фотоаппаратами. Жадно защелкали объективы, когда «колонна» артистов, одетых в манишки с логотипом «Берег утопии», появилась возле стеллы.
Все началось с официальной части. Алексей БОРОДИН поблагодарил Тома СТОППАРДА не только за пьесу «Берег утопии», но и за то, что драматург «привел» всех сюда, обратив внимание на то, в каком удручающем состоянии пребывал этот мемориал. «Это очень серьезная, важная и нужная всем нам акция, хотя и достаточно утопичная. И во многом от нас зависит, станет ли утопия реальностью…».
В свою очередь Том СТОППАРД рассказал, что впервые посетил это место в полном одиночестве, без такого количества телекамер (сегодня их было 6!) и журналистов. И искренне поблагодарил за внимание к этой акции, за интерес к постановке его пьесы в Молодежном театре.
Илья ИСАЕВ зачитывал цитату из «Былого и дум», где Герцен описывает, как они с Огаревым «присягнули, в виду всей Москвы, пожертвовать нашей жизнью на избранную нами борьбу.
Пару слов сказали артисты.
Евгений РЕДЬКО: «Спасибо Тому СТОППАРДУ за то, что он возвращает нам живых людей, а не портреты из школьных учебников».
Янина СОКОЛОВСКАЯ: «Герои «Берега Утопии» так же, как и мы с вами, любили и страдали, ссорились и предавали, надеялись и разочаровывались».
Александр УСТЮГОВ: «Они любили Россию, хотя и были фантазерами. Они думали об изменении мира, о будущем России».
Нелли УВАРОВА: «А будущее России - это мы с вами! Спасибо всем, кто пришел сюда, чтобы поддержать нас и помочь в этой акции».
А потом от слов перешли к делу. Сама стелла была уже очищена реставраторами, а вот барельеф оставлен для артистов РАМТа. И пока одни, взяв в руки метлы и грабли, убирали территорию близ мемориала от мусора и листьев, другие - самые смелые - под руководством реставраторов отмывали барельеф. В защитных очках и респираторах, в перчатках специальным очень едкими, пахнущим ацетоном раствором пытались они смыть граффити. И как потом признавались, занятие это оказалось не только полезным и благородным, но и увлекательным!
Конечно, надежды на то, что отмытый памятник останется таким надолго, мало. Но как сказал худрук РАМТа, пусть это будет нашей утопией…
Анна Киселева
28 июня 2006 года артисты РАМТа во главе с драматургом Томом СТОППАРДОМ и режиссером Алексеем БОРОДИНЫМ ездили в родовое имение семьи Бакуниных - село Прямухино Тверской области. Именно там происходит действие первой части трилогии - "Путешествие". Там зарождается дружба Михаила Бакунина (Степан Морозов), Виссариона Белинского (Евгений Редько), Николая Станкевича (Александр Доронин) и Ивана Тургенева (Александр Устюгов). Там между ними и сестрами Михаила Бакунина вспыхивает любовь!
Наши артисты побывали в Музее семьи Бакуниных, по крупицам собранном активистами Бакунинского Фонда. Янина Соколовская и Дарья Семенова музицировали на рояле, который когда-то стоял в доме Бакуниных. К сожалению, от самого дома остался лишь южный флигель, да и тот догнивает в разрушенном виде без всякого использования...
РАМТовцы привезли с собой памятные таблички для достопримечательностей, которые еще удается сохранить: Родника Бакунина, Дуба декабристов.
Актеров не испугали ни 30-градусная жара, ни 5-часовая дорога, ни ливень, хлынувший как из ведра прямо посередине экскурсии по Бакунинскому парку, ни даже полчища комаров, набросившихся на столичных гостей.
Ощущение близости к истории, к тому, как жили и чем дышали твои герои, особая атмосфера спокойствия и умиротворения произвели неизгладимое впечатление на артистов. Ведь на сцене РАМТа им придется прожить и эту - Прямухинскую - часть жизни своих героев.
&nbs
